Павел Пепперштейн

Miziano300pxРодился в Москве. Учился в Академии Изящных искусств в Праге. Один из основателей художественной группы «Инспекция «Медицинская герменевтика». Участник первой Бергенской Триеннале (2013), 53-й Венецианской биеннале (2009), 26 Биеннале в Сан-Паулу (2004). Критик, теоретик искусства, автор книг «Мифогенная любовь каст» (1999), «Весна» (2010), «Пражская ночь» (2011). В 2014 году – лауреат Премии Кандинского за проект «Святая политика».

Чудеса в болоте

Отвращение к истории – интересное явление, заслуживающее пристального рассмотрения. В наши дни эта тема приобретает острую актуальность в свете того обстоятельства, что «конец истории», заявленный постмодернистской идеологией, явно не состоялся – во всяком случае, не состоялся в том смысле, который в это понятие вкладывали постмодернисты. Постмодернистская утопия мыслила «конец истории» как триумф музея, триумф принципа музеефикации. В последние годы мы наблюдаем повсеместное крушение этого принципа – варварское разрушение древних ценностей, чудом доживших до наших неблагодарных времен. Таким образом, история продолжается в тех самых грубых и неотесанных формах, которые некоторое время назад казались навсегда ушедшими в прошлое. История продолжается, а значит, снова возникает место для историофобии.
Пражский писатель Кафка полагал, что есть в мире сила, которая способна противостоять истории и обозначал ее словом «болото». В нем тонут и вязнут все смелые проекты преобразований, все колонизационные и освободительные импульсы. Болото – это территория (в том числе территория мысли), где поверхность и глубина меняются местами. Оппонентом Кафки в этом бою-фикции является Малевич. За его спиной стоят супремы, архитекторы, политические деятели, менеджеры и прочие агенты активной абстракции. За спиной Кафки – цветение болотного лотоса, кикиморы, горлумы, мастера Йоды, болотные феи, аграрии, книги, грибы, музейные коллекции и прочее. Кто победит?