МишМаш

Абсурд торжественен, а торжественность абсурдна. Но это неизбежно, если спектакль посвящен отсутствию времени. Антураж «Спа-театра» воспроизводит интерьер провинциального советского дома культуры — со старым пианино, скрипучими стульями с откидными сиденьями и красной ковровой дорожкой. Не хватает только вредной бабушки-билетерши на входе. Вместо нее — художники, которые раздают поп-корн — беспроигрышный способ переключения контролирующего сознания в режим ожидания развлечений.
«Сцена» оформлена двенадцатью свитками, развернутыми от потолка до пола вдоль стены. Известно, что свитки вертикального формата — rotulus — появились в Средневековье и использовались в Европе и Византии для записи юридических отчетов, литургических песнопений и имен покойных. Сегодня этот тип свитка воплощает собой лента facebook.
Свитки, подобно ей, содержат все сразу — это таблицы с ежедневными записями обо всем, что происходило в телах, головах и жизни художников, а также в стране и мире за год, составленные с педантичным усердием и точностью. Их размер полностью соответствует масштабу абсурда повседневности, которая представляет собой нагромождение фактов из разных частей реальности, лишенных связи. Оказываясь на одном медиуме они образуют шизофренический информационный коллаж. Вот пример одного дня: «24, четверг — 36, 3 и 36,7 (температура тела) — 130х79 и 112х65 (показатели давления) — -4, шторм — Медведев пошел в МДФ и сказал, что любит современное искусство — Ракетные обстрелы Израиля из Сектора Газа — Собака мяукает, отпаиваем котом-баюном — Немного тревожно и слегка печально — «Экспонат обосрался» — Картины залиты толстым слоем краски (потоп)».
Дни и месяцы сплетаются в единое абстрактное полотно нечитаемого текста большой абсурдистской пьесы, лишенной логики и нарратива. В какой бы его точке или периоде не оказались, мы везде видим примерно одно и то же — несоразмерность и разрыв пространств личного и общественного. Неизменность и повторяемость идиотизма бытия в бесчисленных вариациях свидетельствует об исчезновении исторического времени и одинаковой бессмысленности всего происходящего в нем.
Любопытно, что дневниковые записи в отсутствии личного местоимения превращаются в журнал наблюдений за пациентами. Вследствие деперсонализации, их авторы внезапно оказываются где-то снаружи, преодолевая замкнутость безумного больного мира и даже роль врача — видимо, уходят в лес, о чем свидетельствует короткое странное видео, которое появляется на экране из свитков через каждые полчаса. А нам, пассивным зрителям, остается лишь смотреть и стареть в этом театре абсурда, смеясь и похрустывая поп-корном.